Капитал

Часть первая · Том IТовар, труд и тайна прибавочной стоимости

Маркс начинает с самой мелкой клеточки буржуазного богатства — с товара, — потому что убеждён: разгадав товар, мы разгадаем весь строй.

Стоимость создаётся трудом, и только трудом

Всякий товар двойствен. У него есть потребительная стоимость — полезность, способность удовлетворять потребность, — и меновая стоимость — пропорция, в которой он обменивается на другие товары. Полезности вещей несоизмеримы: сюртук греет, хлеб насыщает. Значит, приравнивая их на рынке, люди приравнивают в них нечто общее, и это общее — затраченный человеческий труд.

Величина стоимости определяется не ленью отдельного работника, а общественно необходимым рабочим временем: временем, которое нужно при среднем уровне умелости и техники. Отсюда двойственность самого труда: как конкретный труд портного он создаёт сюртук, как абстрактный труд вообще — создаёт стоимость. Это различение Маркс называл одним из двух главных достоинств своей книги.

Деньги и формула капитала

Деньги у Маркса не изобретены для удобства: они вырастают из самого обмена как товар, на который стали приравнивать все остальные. Отсюда их функции — мера стоимости, средство обращения, сокровище, средство платежа (расчёт в долг), мировые деньги. Уже здесь заложена возможность сбоя: продажа и купля разделены во времени, и цепочка платежей может оборваться.

Простой товарооборот описывается формулой Т — Д — Т: продать, чтобы купить. Цель здесь — потребление, движение имеет конец. Капитал устроен иначе: Д — Т — Д′ — купить, чтобы продать дороже. Цель — не потребление, а прирост, и потому движение бесконечно. Капитал у Маркса — не вещь и не деньги в сундуке, а самовозрастающая стоимость, отношение, требующее непрерывного роста.

Но откуда берётся этот прирост m? Обмен эквивалентов прибыли не создаёт: если все продают по стоимости, никто не богатеет; если все обвешивают друг друга, выигрыши гасят убытки. Значит, капиталист должен найти на рынке товар, само потребление которого создаёт стоимость.

Рабочая сила — товар особого рода

Такой товар существует. Это рабочая сила — способность человека к труду. Она попадает на рынок, когда работник, с одной стороны, лично свободен и может продавать себя, а с другой — лишён средств производства и вынужден это делать.

Стоимость рабочей силы, как и всякого товара, равна стоимости средств, необходимых для её воспроизводства: еда, жильё, одежда, содержание семьи, минимальное обучение. Допустим, это составляет 6 часов труда в день. Но капиталист, купив рабочую силу, распоряжается ею весь день — 12 часов. Первые 6 часов работник воспроизводит собственную стоимость (необходимое рабочее время), остальные 6 работает даром (прибавочное рабочее время).

Капитал распадается на две части: постоянный (c) — машины, сырьё, здания: он лишь переносит свою стоимость на продукт, и переменный (v) — затраты на рабочую силу: только он создаёт новую стоимость и прирост. Названия буквальны: величина c в производстве не меняется, величина v — меняется, прирастает.

Два способа выжать больше

Абсолютная прибавочная стоимость достигается удлинением рабочего дня — отсюда, по Марксу, вековая борьба за 12-часовой, затем 10-часовой день, фабричные законы и инспекции. Относительная — удешевлением рабочей силы за счёт роста производительности: если товары для жизни рабочего дешевеют, необходимое время сокращается, а прибавочное растёт без единого лишнего часа.

Ради этого капитал последовательно перестраивает сам труд: простая кооперация → мануфактура с её детальным разделением труда, дробящим работника до частичной функции → машины и крупная промышленность. Машина, которая могла бы облегчить труд, в руках капитала становится средством его интенсификации: рабочий из хозяина инструмента превращается в придаток механизма, а в производство втягиваются женщины и дети.

«При капиталистической системе все методы повышения общественной производительной силы труда осуществляются за счёт индивидуального рабочего».

Том I, отдел седьмой, глава 23

Заработная плата довершает маскировку. Она выглядит как плата за весь труд, хотя в действительности является ценой рабочей силы. Эта превращённая форма, говорит Маркс, и есть та основа, на которой держатся все представления о «справедливости» найма.

Часть вторая · Тома I–IIНакопление капитала и кругооборот

Прибавочная стоимость не проедается — она превращается в новый капитал. Из этого Маркс выводит исторический закон движения всего строя.

Всеобщий закон капиталистического накопления

Конкуренция вынуждает капиталиста накоплять: «Накопляйте, накопляйте! В этом Моисей и пророки!» — так Маркс формулирует заповедь буржуазного общества. Часть прибавочной стоимости обращается в новые машины и сырьё, и органическое строение капитала (отношение c к v) неуклонно растёт: техники всё больше, живого труда на единицу капитала — всё меньше.

Следствие — промышленная резервная армия труда: постоянный избыток рабочих рук, которых машина вытеснила. Безработица здесь не сбой, а необходимый продукт накопления и одновременно его условие: резервная армия давит на занятых, сбивая заработную плату и делая рабочих сговорчивее.

Первоначальное накопление: как всё началось

Политическая экономия рассказывает благочестивую притчу: жили-были прилежные и бережливые, и жили расточительные лентяи; первые накопили, вторым осталось продавать свои руки. Маркс отвечает: действительная история отделения работника от средств производства вписана в летописи человечества пламенеющим языком крови и огня.

Это огораживания общинных земель и сгон крестьян; «кровавое законодательство» против бродяг, которое клеймило и вешало людей, лишённых земли; разграбление церковных владений; колониальные захваты, работорговля, истребление и порабощение населения целых континентов. Именно так были одновременно созданы оба полюса: свободный от собственности пролетарий и денежное богатство, готовое стать капиталом.

«Если деньги, по словам Ожье, „рождаются на свет с кровавым пятном на одной щеке“, то новорождённый капитал источает кровь и грязь из всех своих пор, с головы до пят».

Том I, отдел седьмой, глава 24

Историческая тенденция

Капитализм, утверждает Маркс, сам подготавливает свою смену. Он обобществляет труд: производство становится делом миллионов, связанных в единый механизм, — тогда как присвоение остаётся частным. Мелкие капиталы поглощаются крупными, число магнатов капитала уменьшается, а нищета, гнёт и возмущение растут вместе с обученным и организованным самим механизмом производства рабочим классом. Наступает момент, когда частная собственность становится оковами для того способа производства, который она же породила.

«Бьёт час капиталистической частной собственности. Экспроприаторов экспроприируют».

Том I, отдел седьмой, глава 24

Кругооборот и воспроизводство (том II)

Второй том рассматривает капитал в движении. Он проходит три формы — денежную, производительную, товарную, — и от скорости этого оборота зависит масса прибыли: те же деньги, обернувшись за год не один раз, а четыре, приносят вчетверо больше. Капитал делится на основной (машины, здания: переносит стоимость по частям) и оборотный (сырьё и рабочая сила: оборачивается целиком за цикл).

Важная идея: сама по себе перепродажа стоимости не создаёт. Купля-продажа, счетоводство, содержание торгового аппарата Маркс называет чистыми издержками обращения: они необходимы, но лишь вычитаются из уже созданной прибавочной стоимости. Оговорка важна: перевозку и хранение он относил не к ним, а к продолжению производства в сфере обращения — там труд действительно добавляет стоимость.

Знаменитые схемы воспроизводства делят всё хозяйство на два подразделения: I — производство средств производства, II — производство предметов потребления. Чтобы система воспроизводилась, между ними должны выполняться строгие пропорции: то, что одно подразделение выбрасывает на рынок, другое должно быть готово купить — и в нужном объёме. Но никакого органа, который бы это обеспечивал, в капитализме нет: решения принимаются разрозненными собственниками задним числом, через рынок. Значит, возможность кризиса заложена в самой структуре, а не привносится извне ошибками или жадностью.

Часть третья · Том IIIПрибыль, рента и превращённые формы

Третий том поднимается от сущности к поверхности — к тем формам, в которых участники хозяйства видят своё дело и в которых истина систематически искажается.

Как прибавочная стоимость становится прибылью

Капиталист не соотносит прибавочную стоимость с одним лишь переменным капиталом. Он считает её на весь вложенный капитал. В этой форме исчезает всякий след того, что прирост создан живым трудом: прибыль выглядит порождением капитала как такового — станков, зданий, самих денег.

Разница между двумя дробями — не в величине m, она одна и та же. Разница в том, с чем её сравнивают: рабочий видит своё жалованье, капиталист — всю сумму вложений. Одно и то же отношение эксплуатации, посчитанное «на весь капитал», превращается в скромный процент доходности, за которым источника уже не разглядеть.

Конкуренция между отраслями выравнивает норму прибыли: капитал перетекает туда, где она выше, пока не установится средняя норма. Товары продаются тогда не по стоимостям, а по ценам производства (издержки + средняя прибыль). Совокупная прибавочная стоимость перераспределяется между капиталами пропорционально их величине — класс капиталистов сообща делит общий фонд неоплаченного труда.

Кому достаётся прибавочная стоимость

Единая масса неоплаченного труда распадается на доли, и каждая обретает собственное имя и собственных получателей: предпринимательский доход промышленника, торговая прибыль купца, процент денежного капиталиста, земельная рента землевладельца.

• Процент и кредит. Разделение на «работающий» и «дающий взаймы» капитал доводит фетишизм до предела: возникает представление о деньгах, которые растут сами собой. Акции, облигации и долговые бумаги Маркс называет фиктивным капиталом — титулами на будущий доход, которые обращаются самостоятельно и раздувают спекуляцию.
• Дифференциальная рента вырастает из различий в плодородии и расположении участков: цена определяется худшими условиями, а работающий на лучших получает избыток.
• Абсолютная рента существует потому, что земля монополизирована: собственник не пустит на неё капитал, не получив платы, — даром не обрабатывается ни один участок.

«Троица» и иллюзия повседневности

Итогом становится знаменитая формула буржуазного сознания: капитал — прибыль, земля — рента, труд — заработная плата. Каждый фактор словно бы сам порождает свой доход, всё выглядит естественным и справедливым, а происхождение всех трёх доходов из одного источника — неоплаченного труда — полностью скрыто. Маркс называет это «религией повседневной жизни»: формы, в которых участники производства мыслят, закономерно скрывают его сущность. Задача науки — не описывать видимость, а объяснять, почему она именно такова.

Царство необходимости и царство свободы

Чем же кончается? Маркс не рисует подробных чертежей будущего, но формулирует цель. Труд по производству средств к жизни всегда останется «царством необходимости». Свобода в нём означает одно: ассоциированные производители рационально регулируют свой обмен веществ с природой, ставят его под общий контроль вместо того, чтобы он господствовал над ними как слепая сила, и совершают его с наименьшей затратой сил. Но подлинное царство свободы начинается только там, где кончается труд по нужде.

«Развитие человеческих сил, которое является самоцелью, истинное царство свободы, которое, однако, может расцвести лишь на этом царстве необходимости, как на своём базисе. Сокращение рабочего дня — основное условие».

Том III, отдел седьмой, глава 48

ПриложениеОглавление книги

Структура оригинального издания — по томам и отделам.